ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Орлов Антон

Тина Хэдис - 4. Незийский калейдоскоп


 

Здесь выложена электронная книга Тина Хэдис - 4. Незийский калейдоскоп автора, которого зовут Орлов Антон. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Орлов Антон - Тина Хэдис - 4. Незийский калейдоскоп.

Размер файла: 381.42 KB

Скачать бесплатно книгу: Орлов Антон - Тина Хэдис - 4. Незийский калейдоскоп



Тина Хэдис - 4
Антон Орлов
Незийский калейдоскоп
Глава 1
Дверь камеры захлопнулась за спиной Саймона. Приговорен к свободе. Приговор окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит.
– Ты долго собираешься здесь торчать? – спросил надзиратель.
Клисс в последний раз оглянулся на закрытую дверь. В течение восьми лет это была его камера. Его раковина, его скорлупа, его крепость… С чем еще можно сравнить убежище, где ты спрятан и защищен от враждебного мира?
Его обманули. Восемь лет назад ему обещали пожизненное заключение. Это устраивало всех – и Саймона, и тех, кто пострадал от его действий. Однако Ниарская Ассоциация Правозащитников добилась помилования (Саймон Клисс совершал преступления, будучи мейцанистом, а теперь его избавили от зависимости, так что нужно дать ему шанс начать новую жизнь), и его отсюда выкинули, как умирающую собаку из конуры. Мнение самого Саймона насчет новой жизни никого не интересовало; когда он начинал объяснять, что не хочет на волю, нанятый правозащитниками проныра-адвокат обращал это в свой козырь: мол, сами видите, у Клисса есть совесть!
Он побрел по длинному коридору, залитому светом плазменных ламп. Надзиратель и двое охранников шли следом, тележка с пожитками Саймона катилась впереди – механический провожатый, указывающий дорогу к вратам Преисподней. Не обязательно умирать, чтобы попасть в Преисподнюю: она снаружи, за стенами тюрьмы.
Стальной шлюз. Лифт. Еще один шлюз. Тюремный двор накрыт раздвижной решеткой и мерцающим, как гигантский мыльный пузырь, силовым куполом. Ворота с последним шлюзом. Саймон замедлил шаги, охранников это злило.
За воротами его встречали представители Ниарской Ассоциации Правозащитников и журналисты. Кто-то сунул ему в руки букет растрепанных белых цветов. Саймон попятился, но стальные створки позади уже успели сомкнуться. Его оставили на растерзание толпе, ветру и мартовскому солнцу: в Преисподней была весна. Обжалованию не подлежит.
Правозащитники поздравляли его с освобождением. Потом журналистка с ежиком зеленых волос и толстыми алыми ресницами, похожими на тычинки цветка, спросила, что Саймон собирается делать дальше. Хороший вопрос! Хотел бы он сам это знать.
Что он собирается делать сегодня – это ему уже объяснили: он отправится вместе с правозащитниками на их банкет по случаю очередной победы над ниарским правосудием. Видимо, в качестве почетного гостя. Вытащить из тюрьмы эксцессера – это была непростая задача: восемь лет назад Саймона посадили отнюдь не за кражу бумажника из чужого кармана.
Его начали деликатно подталкивать к аэробусу, Клисс вместе со всеми забрался внутрь. Букет мешал, он протянул его журналистке с алыми ресницами-тычинками. Та взяла цветы, улыбнулась и подала Саймону сверкнувшую лазерными переливами визитную карточку: Лейла Шем, сетевой информ-клуб «Инфория». Значок в углу указывал на то, что карточка с прямым доступом, Саймон машинально спрятал ее в карман.
Лейла Шем смотрела выжидающе, яркие полные губы приоткрылись в улыбке, приглашая к контакту. Саймон забился в кресло возле иллюминатора и отвернулся: его всегда пугали напористые девицы, вдобавок у репортера «Инфории» слишком агрессивные духи. За восемь лет он привык к стерильной атмосфере тюремной камеры и сейчас, вдыхая аромат охваченных цветением призрачных джунглей, чувствовал себя жертвой газовой атаки.
Аэробус поднялся в воздух, Саймон делал вид, что погружен в созерцание солнечного пространства за иллюминатором. Куда он теперь денется? Кому он нужен? Кто-то дотрагивался до его колена – наверное, Шем – но он не оборачивался. Вся эта жизнерадостная компания, которая выцарапала его из тюрьмы и куда-то тащит, чтобы использовать в своих интересах, внушала ему нарастающий ужас.
Штаб-квартира Ассоциации размещалась в здании с позолоченным шпилем и колоннами из сияющего белого люминогласа. Аэробус опустился на парковочную площадку, пассажиры начали выходить. Снаружи их ждали слетевшиеся на банкет гости, в воздухе над лестницей развернулся большой мобильный экран для прямой трансляции. Саймон увидел там своих опекунов, улыбающихся и полных энтузиазма, Лейлу Шем, похожую на цветущую ядовитую колючку, себя – тощего, бледного, с мертвецкой синевой под глазами. Каким же он выглядел потерянным! Длилось это несколько секунд, потом на экране остались правозащитники и журналисты, а Саймон Клисс исчез.
Смыться надо вовремя, пока в тебя не вцепились мертвой хваткой. Он больше не арестант и может идти, куда захочет, – это до сих пор казалось Саймону странным. Никто его не держал, так что он просто юркнул в толпу и быстро зашагал по улице, лавируя среди прохожих. На ходу поднял воротник поношенной спортивной куртки. Вещи остались в аэробусе… Там не было ничего ценного: одежда, которую прислали из какого-то благотворительного фонда, крем-депилятор, зубная щетка и книга – «Уголовное право Ниара», тюремная администрация вручает такую каждому, кто выходит на волю. Все это можно бросить.
Трехъярусный тротуар петлял среди многоэтажных зданий. Саймон поднялся на второй ярус: здесь поменьше народа, чем внизу, и в то же время нет риска, что тебя заметят с воздуха – а то вдруг правозащитники снарядят погоню! За перилами то расцветали, то гасли рекламные голограммы: «Летайте космолайнерами “Трансвакуума”», «Заведи себе виртуальный гарем!», «Хочешь быть самой красивой? Найди себя в Большой Галактической энциклопедии эталонов красоты! Заказать ее можно…», «Застрахуйте свое тело от похищения! Если в ваше тело переместилась другая личность, вас выручит только страховка!»
Саймон невольно втянул голову в плечи. Эта жуть появилась, пока он сидел в тюрьме, восемь лет назад не было никаких перемещений из тела в тело. А интересно, кому в таком случае выплачивают страховку? Об этом реклама умалчивала.
Район был смутно знаком Саймону, он бывал здесь до того, как угодил за решетку. Вроде бы за следующим поворотом будет стеклянное здание в виде раскрытой книги, и у его подножия спуск в подземку. Так и есть. Саймон вздрогнул. На стеклянном фасаде кишели роботы – словно насекомые, облепившие падаль. Как на Рутане десять лет назад… Или не десять, а одиннадцать?..
Саймон Клисс, один из ведущих эксцессеров «Перископа», натравил рутанианских религиозных экстремистов на ученых, исследовавших знаменитые хрустальные пляжи Рутаны; сколько же трупов лежало тогда среди сверкающих дюн, на веществе, напоминающем стеклянную крупу, и по ним ползали серые волосатые создания с тонкими хоботками – они обитали в норках на пляже. До чего проклятые роботы-чистильщики на них похожи…
Он торопливо спустился вниз и направился к подземке, избегая смотреть на пожираемое роботами здание. Надо раздобыть какой-нибудь дешевый стимулятор, который обеспечит ему сносное самочувствие. И жилье – чтобы было, где прятаться.
Пневмопоезд доставил Клисса на западную окраину Хризополиса. Здесь можно недорого снять квартиру; к тому же Саймон, как только что вышедший из мест заключения, в течение двух месяцев имел право на бесплатное муниципальное жилье. Пришлось зарегистрироваться в районном полицейском отделении, зато он получил электронную карточку жильца-льготника и направился к длинному, как крепостная стена, серому дому. Он был насторожен и взвинчен: слишком уж все идет гладко – значит, впереди поджидает какая-то пакость.
Робот-консьерж забрал карточку и выдал ключ от свободной квартиры. Лифт не работал – первая подлянка, отметил Саймон. Обшарпанные лестницы и коридоры, светлое покрытие стен исцарапано, испещрено матерными надписями, изъедено брызгами кислоты. Квартира номер 353 находилась в конце коридора, который упирался в застекленную лоджию. Из лоджии доносились невнятные голоса.
Саймон знал, кто обычно гнездится в муниципальных домах: всякая малообразованная шушера, алкоголики, бомжи, которых власти силком загоняют в бесплатное жилье, лишь бы те не оскверняли своим присутствием подземку и городские скверы. И ему придется жить с ними бок о бок! Он остановился перед дверью, которая влажно блестела, словно ее недавно протер робот-уборщик, и все же выглядела безнадежно грязной из-за въевшихся в пластик пятен и потеков неопределенного происхождения.
– Эй, паря!.. Ты, слышишь! Подь сюда!
В голосе не было враждебности, только нетрезвая настойчивость. Поскольку Саймон не смог с первой попытки вставить электронный ключ в прорезь, он с улыбкой обернулся: некогда его, как и всех эксцессеров, учили избегать агрессии – гасить ее либо перенаправлять на другую цель.
Из проема лоджии выглядывал небритый мужчина в испачканной пижаме с выцветшим, почти неразличимым призывом делать по утрам зарядку и клетчатых штанах до колен.
– Ты это, новый жилец? – спросил он сипло. – Ну, иди сюда, познакомкаемся что ли…
Надо поддержать общение, иначе этот тип и его собутыльники невзлюбят Саймона. Ради собственной безопасности можно уделить им четверть часа. Но ни в коем случае не рассказывать о себе правду! Если здесь узнают, что он бывший эксцессер, ему несдобровать.
Саймон перешагнул через порог. Небесно-голубые стены, солнечные блики на полу, за грязным стеклом, на фоне мартовского неба, виден фрагмент соседнего дома. Кто сказал, что Преисподняя – мрачное местечко? Она может выглядеть, как вполне цивилизованный и привлекательный мир, но Саймон ни на секунду не забывал о том, где находится.
На складных стульчиках расположилось еще трое мужчин и две женщины – все немолодые, обрюзгшие, неряшливо одетые, с одутловатыми лицами. Саймон немного успокоился: не шпана. Может, лет сорок-пятьдесят назад они и были шпаной, но сейчас для них главное удовольствие – не набрасываться дружной стаей на одинокого прохожего, а сидеть в укромном уголке и глушить «Ремонтную» или «Хакерскую». На пластиковом ящике посередине стояло несколько бутылок и одноразовые стаканчики. Саймону сразу налили водки. Отхлебнув жгучей дряни, он закашлялся (в тюрьме отвык от спиртного) и подумал, что все-таки угодил на банкет, никуда от судьбы не денешься… Тогда уж стоило остаться с правозащитниками: те наверняка закупили для своего торжества напитки получше, чем «Хакерская» водка.
Начались расспросы. Клисс признался, что отмотал срок (нет смысла это скрывать, раз зарегистрировался), что посадили его за угон аэрокара в невменяемом состоянии (среди его преступлений было, кажется, и такое). Присутствующие оживились: каждый из них хоть раз в жизни, да попадал в каталажку. Саймон в этом и не сомневался – достаточно поглядеть на их рожи!
Похоже, здесь давно уже не было новых жильцов, личность Саймона вызывала у этой компании назойливый интерес. За восемь лет заключения он растерял свои прежние навыки, поэтому сейчас мямлил, зависал и довольно бездарно темнил, а собутыльники от него не отставали. Одна дотошная стерва начала допытываться, почему он за угон аэрокара сидел восемь лет, если по этой статье не дают больше двух, и то при отягчающих обстоятельствах. Саймон выругался и сказал, что действительно отсидел два года, а «восемь» вырвалось случайно, перепутал. Больной он, поэтому иногда говорит не то.
– Чем болеешь-то? – спросила женщина.
И тут Саймона осенило.
– Амнезия у меня! – объяснил он. – Потеря памяти. Что со мной случилось сегодня, я еще помню, а что было раньше – ну, совсем забыл… Я почти не помню, кто я такой.
После этого он взял свой стаканчик и допил «Хакерскую». В лоджии воцарилась мертвая тишина, только с тупым упорством билась о стекло очнувшаяся от спячки муха, да кто-то из компании хрипло и неровно дышал. Радуясь, что все заткнулись, Саймон поставил стаканчик на ящик, с трудом поднялся – руки и ноги отяжелели, он опрокинул продавленный складной стульчик. Собутыльники тоже повставали и начали переглядываться; он не мог понять, что означает эта странная игра взглядов, но ощутил беспокойство. Сидеть осталась только женщина с коллекцией блестящих заколок в засаленных волосах мышиного цвета, она прижала к щекам ладони и смотрела на Саймона так, словно готовилась закричать.
– Ладно, я пойду, – сказал Саймон.
Все закивали. Мужчина, который пригласил его, взял с ящика бутылку, размахнулся… Саймон успел понять, что сейчас произойдет: вот она, вторая подлянка!
Очнулся он оттого, что на лицо ему лили водку. Голова болела. Он лежал на полу все в той же лоджии, руки и ноги связаны.
– Смотрит, гаденыш! – объявил тот, кто поливал его «Хакерской». – У-у, прорва… Сознавайся, в кого из нас вселиться хотел?
– Щас полицию вызовем! – пригрозил другой. – А вы это, привяжите его к чему-нибудь… Если он тот самый, он исчезать умеет, предупреждали же!
Женщина с заколками сорвала натянутую вдоль стекла бельевую веревку; мужчины один конец обмотали вокруг шеи Саймона, чуть не придушив его, а второй привязали к ручке облезлой двери.
– Теперь не теле… как это… не телепокнешься! – злорадно сообщила Саймону женщина. – Ох, и врал… Сколько за него Космопол отвалит, если он тот самый?
– Много! – отозвался, расплываясь в пьяной улыбке, мужчина в грязной майке, с эмблемой спортивного клуба «Удар-Пульсар», то ли вживленной, то ли наклеенной возле правого виска. – Целый год будем пить! Усремся, но все пропьем!
«Это что же, меня выпустили – и тут же объявили розыск? Зачем? Кто за этим стоит?»
– А если он вместе с дверью исчезнет? – выказал опасение самый немногословный из компании. – Тогда у нас ни награды, ни двери…
– Дык он же удавится, если начнет исчезать!
– А если не удавится?
Мужчина в пижаме вытащил из кармана передатчик и попытался с кем-то связаться, выругался, стукнул передатчиком о стенку и снова набрал код.
– Полиция?.. Мы здесь это… Оборотня поймали! Говорит, амнезия, а у самого глаза так и бегают! Он точно не сможет без своей машины в живого человека перескочить?.. Вы это самое, прилетайте, заберите его, пока не исчез!
Саймон уже перестал удивляться: в Преисподней специфическая логика. Веревка давила на горло, но он не смел пошевелиться. Может быть, полицейские отвезут его обратно в тюрьму? Скорее бы… Алкаши сгрудились возле двери, все они сжимали в руках пустые бутылки и карманные ножи и смотрели на Клисса так, словно он был живой миной, готовой в любую секунду рвануть.
Наконец послышался шум, в лоджию ворвался полицейский патруль.
– Документы!
– Во внутреннем кармане куртки, – прохрипел Саймон. – Если меня надо арестовать, зачем меня тогда сегодня выпустили?
Вскоре Клисса идентифицировали, развязали и обругали за то, что спровоцировал ложный вызов. Один из полицейских включил браслет-передатчик и кому-то объяснил:
– Как обычно. Здешняя пьянь поймала еще одного Лиргисо. Которого – двести шестьдесят четвертого?.. Этот массовый психоз у меня уже в печенках, штрафовать за это надо!
– Он же вселиться в кого хошь может! – алкаш в пижаме, услышав это, счел себя обиженным. – Сообщали же! Раз – и захватит чужое тело, а амнезия, говорили, верный признак, он же не помнит того, чего сам человек помнил…
– Да кому нужны ваши насквозь проспиртованные тела! – скривился полицейский. – Журналисты, …, психоз накачивают!
И посмотрел на Саймона так, словно тот был одним из этих журналистов. Бывший эксцессер оскорбился (сравнить его с обыкновенным журналистом – все равно, что пилота космолайнера сравнить с оператором автопогрузчика), однако благоразумно промолчал.
Все получили по инъекции протрезвляющего препарата; Саймон тоже, но он-то как раз ничего не имел против, после «Хакерской» ему было нехорошо. Он покинул лоджию вместе с патрульными, поскорее отпер дверь триста пятьдесят третьей квартиры и юркнул внутрь.
Две небольших смежных комнаты, кухня, туалет, душевая. Все дочиста выскоблено роботом-уборщиком, но вид имеет неряшливый: пластик потускнел и потрескался, пол заляпан чем-то несмываемым, на стенах рубцы, словно кто-то здесь упражнялся в метании ножей. Слабый, но неистребимый запах чужого жилья. В окна бьет солнце. Саймон огляделся: никакой мебели, ни забытой прежними жильцами, ни выдвижной. Где он возьмет мебель?..
Он сел на пол, расчерченный желтоватыми полосками на коричневые ромбы, в стороне от белесого с прозеленью пятна, очертаниями напоминающего раздавленную лягушку. Какая-то гадость… И весь сегодняшний день – гадость. Едва выйдя на свободу, Саймон тут же получил приветик с того света, от своего бывшего шефа: ему виделось в этом дурное предзнаменование. В тюрьме он стал суеверным.
И Саймон Клисс, и Лиргисо, которого так боялись здешние обитатели, некогда работали на одного человека. По крайней мере, Саймон в ту пору считал своего шефа человеком. Ему и в голову не приходило, что Виллерт Руческел, благообразный пожилой джентльмен, собственник и руководитель скандально знаменитого «Перископа», может оказаться чем-то другим – например, захватившей человеческое тело инопланетной тварью.
Работа эксцессеров отличалась от работы обыкновенных репортеров: не искать катастрофы и скандалы, а создавать их из ничего и снимать шокирующие документальные фильмы. Шеф любил повторять, что люди – это всего лишь живое сырье. Когда Саймон, уже в тюрьме, узнал, кем был на самом деле его шеф, он припомнил эти слова и задним числом ужаснулся.
С «Перископом» восемь лет назад разделались мутант-экстрасенс Стив Баталов, которому компаньон Руческела приклеил кличку «Гонщик», и его подружка Тины Хэдис, женщина-киборг, эмигрантка с Манокара. И ведь встретилась эта парочка благодаря Саймону! Он хотел сделать фильм о том, как манокарцы казнят ренегатку, а вместо этого влип в неприятности. Гонщик и киборг выяснили все насчет «Перископа» и сбросили информацию в ниарскую Сеть; Саймону еще повезло, что его арестовали: многих его коллег «живое сырье» растерзало без суда, на то здесь и Преисподняя! Только шеф и сумел сбежать, но три года спустя преследователи его настигли – вот тогда-то Саймон и узнал, на какого хозяина работал.
Он сидел в тюрьме, в своей раковине-крепости, и никто не заставлял его смотреть телевизор, но он не мог удержаться: так принимают наркотик, вызывающий кошмарные видения. Саймон всегда был ксенофобом и считал это естественным для человека состоянием. Обнаружить, что твой бывший работодатель – вселившаяся в человеческое тело нелюдь, а ты столько раз находился с ним рядом, ты ему верил… От потрясения Саймон чуть не заболел.
Виллерт Руческел (или Сефаргл, как его звали по-настоящему) изначально был энбоно – представителем одной из трех разумных рас, населяющих Лярн. Эта чертова планетка пряталась в каком-то особом пространственном кармане, и в Галактике о ней до поры, до времени никто не знал. Зато на Лярне были посвященные, которые о Галактике знали. После вооруженного переворота низвергнутый император Сефаргл воспользовался древней установкой для перемещения сознания и сбежал от повстанцев в человеческом теле. На протяжении нескольких столетий он жил то на Ниаре, то на Земле, то на других планетах, меняя по мере надобности тела, и постоянно поддерживал связь с подпольной организацией своих сторонников на Лярне. Потом Стив Баталов и Тина Хэдис добрались и до него, и до пространственного кармана.
Когда по телевизору показали энбоно, у Клисса началась истерика. Зеленые твари ростом с человека, усыпанные вживленными в кожу драгоценными камнями, с когтистыми шестипалыми руками, костяными гребнями и пучками подвижных слуховых отростков, похожих на миниатюрные щупальца. Мерзость… И таким был его шеф, которого Саймон считал стопроцентным человеком?! Клиссу внушали отвращение даже лысые серокожие незийцы и краснобровые гинтийцы, которые в остальном не отличались от людей, что уж говорить о лярнийских уродах! Он валялся на полу камеры, визжал от омерзения и рыдал, а тюремные медики суетились над ним и сыпали непонятными терминами.
Сефаргла убил Лиргисо – его первый помощник на Лярне, переметнувшийся на сторону его преследователей. Несмотря на этот практичный поступок, Лиргисо грозило пожизненное заключение, но он сбежал из тюрьмы и повторил трюк своего покойного босса. Год назад его все-таки вычислили – все тот же Стив Баталов и какой-то сумасшедший полицейский с Неза. Ох, и шума было! Преступник-энбоно в течение четырех лет скрывался под личиной Криса Мерлея, ниарского бизнесмена, генерального директора строительной компании «Кристалон». К тому времени, как его разоблачили, он успел истребить почти всех родственников Криса Мерлея. Взять его не удалось: вдруг выяснилось, что он тоже экстрасенс и владеет телепортацией. Позже было найдено мертвое тело Криса Мерлея, но Космопол и ниарские власти отнеслись к этой находке скептически.
Саймон тогда смотрел выпуски новостей и радовался, что сидит в безопасном месте за решеткой. Граждан призывали соблюдать осторожность в контактах, не доверять обаятельным незнакомцам и немедленно сообщать в полицию, если кто-нибудь из окружающих вдруг начнет проявлять признаки амнезии. Новые соседи Саймона действовали по инструкции… Правда, их страх насчет того, что злодей с ходу в кого-нибудь «вселится», не имел оснований. Для перемещения нужна установка, начиненная сложнейшим оборудованием, похожая на сдвоенный саркофаг – в тех передачах показывали ее примерные модели. Лиргисо обладал схемой такой установки. Сейчас он, вероятно, уже освоился в захваченном год назад теле и вряд ли просто так себя выдаст.
Саймон поежился. Хорошо, что он такой хилый и непривлекательный, на его тело никто не польстится. Он свернулся на полу, вдыхая почти выветрившиеся запахи чужого жилья и какой-то дезинфицирующей дряни, и снова подумал о своем сходстве с выброшенной на улицу собакой.
Пробуждение было мучительным. Он лежал на твердом, все затекло, голова болела, перед глазами – что-то желто-коричневое… Господи, во что превратилась его камера?! Здесь еще и холодно… Потом он вспомнил, что из тюрьмы его вышвырнули, и зажмурился от нахлынувшего отчаяния.
– Зачем я дала тебе свою визитную карточку?
Женский голос, презрительный и надменный. Саймон приподнял голову: на подоконнике сидела девушка. Меховые сапожки с блестящими зигзагообразными застежками. Костюм из малиновой кожи. Черные с красноватым отливом волосы ниспадают на плечи, густая челка до бровей. Длинные и толстые, как тычинки цветка, алые ресницы. Только по ресницам Саймон и узнал Лейлу Шем, сотрудницу сетевого информ-клуба «Инфория».
– Зачем?
– Чтобы ты со мной связался.
Саймон опять уронил голову на пол. Пусть его оставят в покое.
Звук шагов. Он увидел совсем близко мохнатые бордовые сапожки Лейлы Шем. Перекрещивающиеся зигзаги состояли из множества фигурных металлических сегментов. Дорогая обувь. Видимо, в «Инфории» журналистам платят не так уж плохо.
– Зачем? – повторил Саймон.
– Поедем к нам в офис. Тебя работа интересует?
– Меня ничего не интересует. Иди… без меня.
Он хотел сказать кое-что другое, но мелькнуло опасение, что Лейла его пнет.
– Ну, уж нет! Я обещала Эмми, что я тебя привезу – и я тебя привезу. Вставай!
– Зачем я вам понадобился?
– Будешь у нас работать, понял?
Саймон думал, что никогда не найдет приличную работу – с его-то криминальным эксцессерским прошлым! – а оказалось, что он в цене… Хотя, кто знает, что такое «Инфория», и кто поручится, что Саймон Клисс понадобился им для приличной работы?
– Я никуда не пойду. Я теперь здесь живу. Я после тюрьмы еще не адаптировался.
– Послушай, у меня пистолет, заряженный капсулами с вектином. Подними свою тупую башку и посмотри! Сейчас получишь дозу и пойдешь со мной, как миленький.
Саймон посмотрел: Лейла и правда держала небольшой пистолет.
– Не надо, – он вздохнул. – Я пойду сам. Только сначала соберусь.
– Черт, как ты будешь собираться, если у тебя ничего нет? Пошли, Эмми ждет.
– Эмми – это кто?
– Это наш босс.
«Такая же, как ты, сука», – про себя добавил Саймон.
Эта стерва с ресницами-тычинками не позволила ему запереть дверь в туалет (а он собирался закрыться там и переждать, пока она не уйдет) и ткнула в спину стволом пистолета вместо ответа на вопрос, как она попала в квартиру. Воспользовалась электронной отмычкой, как же еще… Они спустились вниз, сели в аэрокар. Теперь у Саймона двое противников: Лейла и пилот.
– Похищение… – еле слышно пробормотал Саймон, когда устроился в кресле.
– Какое похищение, тебя на работу принимают! – процедила Лейла, но пистолет не убрала.
Один из тех районов, где здания стоят на опорах-стеблях, вокруг них змеятся пешеходные эстакады, а внизу вся территория оккупирована мельтешащим наземным транспортом. Саймона пугали такие районы: ему казалось, что гигантский мегаполис, неживой, но тайно враждебный человеку, перешел здесь в наступление и исподтишка делает среду обитания неудобной для людей.
Аэрокар опустился на крышу синего стеклянного многогранника, нанизанного на невидимую сверху колонну.
– Выгружайся! – сквозь зубы приказала Лейла. Похоже, она вошла во вкус и чувствовала себя то ли спецагентом, то ли террористкой.
Саймон с обреченным вздохом подчинился. На площадке стояло довольно много машин, в граненой башенке в центре находился лифт. Бежать некуда.
Они спустились в холл седьмого этажа, где висела черная с алмазно мерцающими буквами табличка: «Информ-клуб “Инфория”». За дверью дежурил охранник – просто так отсюда не выйдешь. Саймон опять тоскливо вздохнул.
– Не вздыхай! – поморщилась его провожатая. – Надоело уже!
А фирма смахивает на приличную: офис в престижном районе, стильная обстановка… Может, и правда подвалил случай получить денежную работу, ни во что не вляпавшись? Чему здесь удивляться, эксцессеры – это сливки журналистики, как говаривал шеф (брр, лучше не вспоминать о том, что он из себя представлял).
Напряжение, не отпускавшее Саймона с той минуты, как он проснулся и обнаружил около себя Лейлу Шем, начало угасать. Он развалился в кожаном кресле, закинул ногу на ногу, обвел взглядом помещение с большими экранами, утопленными в черных ворсистых стенах. Белый пол и белый потолок отличались друг от друга лишь тем, что на потолке сияла россыпь светильников. Окон не было. Лейла устроилась за плавно изогнутым белым столом – видимо, это ее рабочее место.
За другим столом сидел шиайтианин с лимонно-желтой кожей, плоским костистым лицом и прилизанными, блестящими от лака желтыми волосами. Шиайтиане – это почти люди, но Саймон все равно их недолюбливал, потому что происходят они не с Земли, а с Шиайта.
Стол в углу занимала высокая худая женщина раза в два старше Лейлы, с выпуклыми, как у птицы, глазами. Саймон решил, что это и есть Эмми, и с нетерпением ждал, когда же его ей представят, но она что-то просматривала у себя на мониторе и отвлекаться не собиралась.
Появился робот-официант: кофе на четверых и сладкие булочки. Это хорошо, а то у Саймона уже начинает урчать в животе. Спасаться ему расхотелось. Пожалуй, когда его спросят, согласен ли он работать в «Инфории», он скажет «да».
Женщина с блестящими птичьими глазами включила видеофон. Саймон прислушивался к разговору, и душа его постепенно оттаивала: знакомо, очень знакомо! Он попал к своим.
– Ну, это же просто детский сад! – ее приятный голос звучал покровительственно, с уничижительными нотками. – Сколько можно всех за ручку водить? Я была ра-зо-ча-ро-ва-на, понятно? – многозначительная пауза, потом терпеливый вздох. – Даже не знаю, что это у вас получилось… Все не так, все совершенно не так!..
Речь шла о выполнении какой-то работы, требующей поправок. Вскоре Саймон уловил, что поправки нужны всего две, в общем-то, пустяковые, но как эта женщина разделала исполнителя! Она сумела внушить ему, что работа в принципе никуда не годится; используя мимическую игру и тщательно подобранные интонации, она изображала искреннее огорчение по поводу своих обманутых надежд, пренебрежительное удивление, материнское сочувствие, усталость, милосердную готовность дать собеседнику последний шанс. Саймон чуть не хихикнул вслух: как бывший эксцессер, он знал толк в таких играх. Наверняка эта женщина заплатит исполнителю вдвое меньше первоначально оговоренной суммы, а тот еще будет чувствовать себя счастливым, и поделом дураку! Не исключено, что Саймона Клисса и эту Эмми обучали технике эмоционального манипулирования по одним и тем же методикам. Совсем как в «Перископе» в лучшие времена; Саймон понял, что он тут приживется.
Женщина закончила разговор и выключила видеофон. Сейчас ее нездорово бледное моложавое лицо было грустным, одухотворенным и почему-то по-детски обиженным. Впрочем, Саймон сообразил, что это тоже игра, и про себя зааплодировал.
– Лейла, Хинар, от Эмми было распоряжение, чтобы мы посмотрели прямую трансляцию прибытия манокарского президента, – произнесла она с упреком. – Это же смыкается с нашим проектом… Всех надо за ручку водить! Сейчас будет посадка в Леверре, и никто до сих пор не включил…
«Ага, этих двоих она так же плющит, как того парня, – отметил Саймон. – Ушлая стерва!»
– А сама Эмми когда будет? – поинтересовался он вслух.
Женщина посмотрела на него так, как будто впервые заметила, терпеливо вздохнула – словно перед ней ребенок, сказавший глупость – и после паузы сообщила:
– Эмми – это не она, а он. Эммануил Медо, наш директор.
– Я не знал, – попытался оправдаться Клисс.
Она адресовала Саймону еще один усталый вздох (можно подумать, он давно уже изводит ее дурацкими высказываниями) и повернулась к вспыхнувшему на стене экрану.
Космопорт в Леверре. Дипломатический сектор, где садятся корабли глав государств, членов Галактической Ассамблеи и послов высшего ранга. Делегация встречающих на гравиплатформе, в сером утреннем небе – окруженный аппаратами эскорта манокарский звездолет.
Когда на Саймона восемь лет назад лавиной обрушились неприятности, Манокар сыграл в этом не последнюю роль. Во-первых, Тина Хэдис – оттуда. Киборгом она стала по случайности: космолайнер с группой манокарцев на борту попал в катастрофу, и военные с Тергарона обратились к пострадавшим с предложением – нужны были добровольцы для экспериментальной операции по превращению человека в боевого киборга нового типа. Тина согласилась. Позже эксцессер Саймон Клисс спровоцировал драку между ней и Пенгавом, который вскоре стал президентом Манокара: публика обожает такие скандальчики. С тех пор Тину преследовали манокарские спецслужбы, а Саймон нет-нет, да и задавался вопросом: что с ним будет, если женщина-киборг узнает, кому она обязана столь веселой жизнью? Он почти решил эту проблему, сдав Тину манокарским агентам на Рошегене, но тут вмешался Гонщик, он же Стив Баталов, и выручил проклятого киборга.
Это еще не все. Пусть Саймон не смог отснять материал о казни Тины Хэдис, он выкрутился: сделал фильм о криминальных похождениях сотрудника манокарских спецслужб Шидала. Кино получилось эффектное, шеф остался доволен, все было замечательно – пока сбежавший от своих Шидал не объявился на Ниаре и не начал гоняться за создателем фильма. Арестовали их вместе. Вовремя арестовали, мстительный манокарец чуть Саймона не поймал. Эксцессера отправили в тюрьму, а Шидал заявил, что он диссидент – борец против манокарского тоталитаризма, и попросил политического убежища. Потом его привлекла к сотрудничеству Ниарская Ассоциация Правозащитников, та самая, которой Саймон должен сказать спасибо за свое освобождение.
– Лейла, смотри, – оживился шиайтианин. – Телохранитель-экстрасенс.
Корабль сел, по трапу спускалась группа неотличимых друг от друга людей в черных масках и бронежилетах. Вот они остановились перед встречающими; один из них показал на журналистов и перебросился несколькими фразами с подошедшим ниарским офицером. Возникла заминка: полиция хотела удалить двух репортеров, те протестовали.
– Ничего себе, это же незаконно! – неодобрительно протянула женщина с птичьими глазами.
– Это согласовано с властями, – возразил Хинар. – Реформаторы опасаются покушения.
Двое журналистов, на которых указал человек в маске, перестали спорить и направились к полицейскому фургону.
– Их арестуют? – заинтересовался Саймон.
– Просто уберут подальше от манокарцев, – Хинар цедил объяснения, сохраняя на лице неприятную, слегка брезгливую гримасу. Клисс подумал, что желтокожий урод с Шиайта наверняка презирает настоящих людей. – Улик против них нет, они экстрасенсу не понравились.
– Все эти парни – президентские экстрасенсы? – Клисс делал вид, что не замечает его мины. – Все пятеро?
– Телохранитель-экстрасенс только один, остальные – это его телохранители.
Как в бородатом анекдоте. Саймон ухмыльнулся, а шиайтианин отвернулся к экрану.
– Я о нем слышала, – женщина за столом в углу рассеяно посмотрела на свою сухощавую руку, напоминающую птичью лапу. – Говорят, он с Неза. Сначала работал в полиции, потом его оттуда выгнали за всякие фокусы, и он подался в телохранители к манокарскому президенту.
– Мошенники – это сливки с сахаром современного общества, – усмехнулся Саймон.
Женщина-птица снизошла до ответной улыбки, короткой и снисходительной. Стоит заручиться ее поддержкой: похоже, что в иерархии «Инфории» она стоит выше, чем Хинар и Лейла.
По трапу спускались чиновники в роскошных мундирах, следом за ними появилась ее высокопревосходительство Элана Ришсем, президент Манокара. На ней было глухое черное платье с золотыми эполетами; вдовья вуаль, прикрепленная к прическе, откинута назад и колышется черным облаком, что еще год назад для манокарки в общественном месте было бы немыслимо. Светловолосая, с безупречной осанкой, тонкими чертами лица и крупноватым носом; обязательный для манокарской вдовы макияж – нарисованные морщинки – отсутствует, только губы слегка подведены коричневой помадой. Госпожа Ришсем приветливо улыбалась и держалась с королевским достоинством.
Когда она сошла с трапа, к ней направился президент Ниара. Телохранители в масках – одеты они были одинаково, поди разберись, кто их них экстрасенс – отступили в сторону.
В течение нескольких веков Манокар был миром замкнутым и реакционным, но после смерти президента Пенгава его преемник Ришсем начал проводить реформы, направленные на либерализацию режима. Потом он внезапно бросил эту затею и вернулся к традиционному для Манокара курсу, а в позапрошлом году его убили. Новым президентом стала его вторая жена Элана Ришсем. Как ей это удалось – на Манокаре, где женщины не имеют почти никаких прав, – можно было только гадать. Все и гадали, пока не выяснилось, что за спиной у нее стоят Тина Хэдис и Стив Баталов. Все та же парочка монстров, столько крови попортившая Саймону Клиссу, теперь они еще и в политику ударились!
Элана заявила, что продолжит реформы, начатые ее покойным супругом – мол, такова была его последняя воля; в свое время он свернул их, поскольку на него оказывали давление, но она доведет дело до конца. С такой поддержкой доведет, кто бы сомневался…
Как Саймон радовался, когда в новостях проскочило сообщение о том, что Тина Хэдис убита на Незе манокарскими агентами! Потом выяснилось, что это была ошибка. Клисс расстроился, но не удивился: монстры живучи.
Тихий шорох раздвижной двери. Саймон оглянулся: в комнату вошел молодой человек лет двадцати пяти, стройный, длинноволосый, в костюме из темной переливчатой «зеркалки». Здороваться он не стал, молча присел на край Лейлиного стола. Зато Лейла, Хинар и женщина с птичьими глазами, обнаружив его присутствие, поздоровались очень тепло и вежливо.

Читать книгу дальше: Орлов Антон - Тина Хэдис - 4. Незийский калейдоскоп